Сухой закон
Apr. 2nd, 2011 10:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gluckqОднажды И.А.Бунин сказал Л.Н.Толстому:
-- Вот всюду возникают теперь эти общества трезвости.
Толстой слегка нахмурился:
-- Какие общества?
-- Общества трезвости...
-- То есть, это когда собираются, чтобы водки не пить? Вздор. Чтобы не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо выпить!
В самом начале Первой мировой войны государь Николай II решил провести смелую реформу, которая была особенно близка его сердцу: запрещение продажи спиртных напитков. Сначала был введен запрет как обычная мера, сопровождающая мобилизацию. Затем, 22 августа 1914 года, было объявлено, что запрет сохранится на все время войны; он был постепенно распространен не только на водку, но также на вино и пиво. А уже в начале сентября, принимая великого князя Константина Константиновича в качестве председателя Союзов Трезвенников, Николай сказал: "Я уже предрешил навсегда воспретить в России казенную продажу водки". И эти слова царя полностью соответствовали господсвовавшему в то время общему настроению. Никому потом не приходило в голову, что такая законодательная мера могла бы встретить сопротивление в представительных учреждениях. Даже те, кто готов был возражать царскому правительству по любому поводу, одобряли это решение.
Газеты, ссылаясь на мнение владельцев фабрик и заводов, сообщали о настоящем перевороте в поведении рабочих. Оказалось, что у лишенных водки пролетариев заметно поднялась производительность труда, уменьшилось количество брака, почти прекратились прогулы.
"Радость по поводу отрезвления и желание продлить его, -- писала газета «Утро России», -- охватило даже такие элементы, среди которых горькое пьянство было особенно развито, как, например, ломовые извозчики. Они счастливы, что теперь могут значительную часть своего заработка отправлять семьям, в деревню."
Однако те, у кого не исчезло желание выпить, искали пути утоления жажды. Среди мест, где они пытались добыть спиртное, на первом месте стояла аптека. В обязательном постановлении от 1 ноября говорилось: «Продажа и отпуск … спиртных напитков для лечебных целей разрешается отдельным лицам по рецептам врачей…» В декабре 1914 г. газеты писали, что мошеннические проделки с рецептами приобрели в Москве характер вакханалии. Аптеки наводнили искусные подделки рецептов, выполненные типографским способом.
Журналист «Голоса Москвы», публиковавший свои обозрения под псевдонимом «Янт», в канун Пасхи 1915 г. писал: «Запрещение продажи вина действовало только первое, весьма недолгое время. Очень скоро это запрещение повело лишь к тому, что за вино брали неслыханные цены, тем самым установив новый, весьма тяжкий налог на обывателя. Жадность в этом направлении доходила до того, что, например, за бутылку рябиновой стоимостью в рубль с четвертаком брали по 8 р.; за трехрублевый коньяк -- 15 р. И дороже».
Со временем в продаже появились вполне легальные «питьевые» одеколоны. Чтобы обезвредить действие одеколона, а также и удешевить его себестоимость, аптекари перестали продавать фабричный одеколон, заменяя его смесью собственного изготовления. Это был чистый спирт, настаивающийся непродолжительное время на фиалковом корне с прибавлением небольшого количества бергамотного, лимонного и других эфирных масел -- получался продукт безвредный и приятный.
Характерно, что в начальный период действия запрета на спиртное власти и общественность не придавали особого значения проблеме «суррогатного пьянства». На фоне всеобщего отрезвления считалось, что денатурат и прочую гадость пьют только неизлечимые алкоголики, которых не так уж и много. Однако вскоре в русском языке прочно обосновалось слово «ханжа» -- обозначение смеси разведенного денатурата с различными добавками.
Прекрасных слов напрасна трата,
Я на людей смотрю, дрожа:
Всесильна власть денатурата,
Увы, еще сильней «ханжа».
Из газет 1915 г.
Попытки думающих людей по-другому взглянуть на решение проблемы народного пьянства предавались анафеме. Любая критика объявлялась лоббированием интересов производителей и торговцев вином. А чиновники продолжали вводить новые ограничения и даже установили премию в 200 тысяч рублей изобретателю «рвотного» денатурата.
В 1913 г. акцизы на алкоголь составляли 22% доходов бюджета России. Если бы их не упразднили, то в военное время они составили бы ещё большую долю, т.к. прочие доходы казны существенно снизились. В 1914 - 1916 гг. казна не досчиталась более полутора миллиарда рублей, что примерно равно всему золотому запасу страны (крупнейшему в мире на то время). Поскольку народ всё равно продолжал пить, эти деньги осели в карманах спекулянтов.
Как известно, причиной первых демонстраций в Петрограде в феврале 1917 г. стало отсутствие хлеба. Насколько абсолютный запрет на спиртное привел царизм к краху, ещё предстоит выяснить. Возможно, лишняя тысяча тонн золота позволила бы обеспечить столицу хлебом до 1918 г., и ситуация в столице оставалась бы спокойной до самой победы.
-- Вот всюду возникают теперь эти общества трезвости.
Толстой слегка нахмурился:
-- Какие общества?
-- Общества трезвости...
-- То есть, это когда собираются, чтобы водки не пить? Вздор. Чтобы не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо выпить!
В самом начале Первой мировой войны государь Николай II решил провести смелую реформу, которая была особенно близка его сердцу: запрещение продажи спиртных напитков. Сначала был введен запрет как обычная мера, сопровождающая мобилизацию. Затем, 22 августа 1914 года, было объявлено, что запрет сохранится на все время войны; он был постепенно распространен не только на водку, но также на вино и пиво. А уже в начале сентября, принимая великого князя Константина Константиновича в качестве председателя Союзов Трезвенников, Николай сказал: "Я уже предрешил навсегда воспретить в России казенную продажу водки". И эти слова царя полностью соответствовали господсвовавшему в то время общему настроению. Никому потом не приходило в голову, что такая законодательная мера могла бы встретить сопротивление в представительных учреждениях. Даже те, кто готов был возражать царскому правительству по любому поводу, одобряли это решение.
Газеты, ссылаясь на мнение владельцев фабрик и заводов, сообщали о настоящем перевороте в поведении рабочих. Оказалось, что у лишенных водки пролетариев заметно поднялась производительность труда, уменьшилось количество брака, почти прекратились прогулы.
"Радость по поводу отрезвления и желание продлить его, -- писала газета «Утро России», -- охватило даже такие элементы, среди которых горькое пьянство было особенно развито, как, например, ломовые извозчики. Они счастливы, что теперь могут значительную часть своего заработка отправлять семьям, в деревню."
Однако те, у кого не исчезло желание выпить, искали пути утоления жажды. Среди мест, где они пытались добыть спиртное, на первом месте стояла аптека. В обязательном постановлении от 1 ноября говорилось: «Продажа и отпуск … спиртных напитков для лечебных целей разрешается отдельным лицам по рецептам врачей…» В декабре 1914 г. газеты писали, что мошеннические проделки с рецептами приобрели в Москве характер вакханалии. Аптеки наводнили искусные подделки рецептов, выполненные типографским способом.
Журналист «Голоса Москвы», публиковавший свои обозрения под псевдонимом «Янт», в канун Пасхи 1915 г. писал: «Запрещение продажи вина действовало только первое, весьма недолгое время. Очень скоро это запрещение повело лишь к тому, что за вино брали неслыханные цены, тем самым установив новый, весьма тяжкий налог на обывателя. Жадность в этом направлении доходила до того, что, например, за бутылку рябиновой стоимостью в рубль с четвертаком брали по 8 р.; за трехрублевый коньяк -- 15 р. И дороже».
Со временем в продаже появились вполне легальные «питьевые» одеколоны. Чтобы обезвредить действие одеколона, а также и удешевить его себестоимость, аптекари перестали продавать фабричный одеколон, заменяя его смесью собственного изготовления. Это был чистый спирт, настаивающийся непродолжительное время на фиалковом корне с прибавлением небольшого количества бергамотного, лимонного и других эфирных масел -- получался продукт безвредный и приятный.
Характерно, что в начальный период действия запрета на спиртное власти и общественность не придавали особого значения проблеме «суррогатного пьянства». На фоне всеобщего отрезвления считалось, что денатурат и прочую гадость пьют только неизлечимые алкоголики, которых не так уж и много. Однако вскоре в русском языке прочно обосновалось слово «ханжа» -- обозначение смеси разведенного денатурата с различными добавками.
Прекрасных слов напрасна трата,
Я на людей смотрю, дрожа:
Всесильна власть денатурата,
Увы, еще сильней «ханжа».
Из газет 1915 г.
Попытки думающих людей по-другому взглянуть на решение проблемы народного пьянства предавались анафеме. Любая критика объявлялась лоббированием интересов производителей и торговцев вином. А чиновники продолжали вводить новые ограничения и даже установили премию в 200 тысяч рублей изобретателю «рвотного» денатурата.
В 1913 г. акцизы на алкоголь составляли 22% доходов бюджета России. Если бы их не упразднили, то в военное время они составили бы ещё большую долю, т.к. прочие доходы казны существенно снизились. В 1914 - 1916 гг. казна не досчиталась более полутора миллиарда рублей, что примерно равно всему золотому запасу страны (крупнейшему в мире на то время). Поскольку народ всё равно продолжал пить, эти деньги осели в карманах спекулянтов.
Как известно, причиной первых демонстраций в Петрограде в феврале 1917 г. стало отсутствие хлеба. Насколько абсолютный запрет на спиртное привел царизм к краху, ещё предстоит выяснить. Возможно, лишняя тысяча тонн золота позволила бы обеспечить столицу хлебом до 1918 г., и ситуация в столице оставалась бы спокойной до самой победы.
