Февральская революция в свете праксеологии
Aug. 4th, 2013 02:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gluckqФевральская революция всегда оставалась загадкой как для современников, так и для историков. Взять хотя бы непосредственный повод -- недостаток хлеба в Петрограде. Как это могло случиться? Ведь Россия до войны экспортировала хлеб в больших количествах, а с началом войны границы закрылись, что должно было привести к избытку хлеба в стране, а никак не к дефициту. Но даже если хлеба и не хватало, то почему начался бунт? Конечно, жизнь была тяжёлая, однако труднее всего приходилось солдатам на фронте, а они до революции вели себя смирно. Кроме того, всегда считалось, что русские терпеливее других европейских народов, а в России ситуация с продовольствием была всё-таки получше, чем в Германии, где свирепствовал настоящий голод, который, однако же, не привёл к массовым беспорядкам.
С самых первых дней стала популярна теория заговора -- иностранные агенты и/или масоны якобы нарочно организовали дефицит хлеба, чтобы спровоцировать бунт. В подтрверждение этому приводились данные о больших запасах зерна в Петрограде. Однако Бритва Хэнлона категорически утрверждает, что миром правит не тайная ложа, а явная лажа. В этой статье я показываю, что к такому бесславному концу империю привела цепочка из нескольких решений, первое из которых было совершенно бестолковым, а каждое последующее было прямым следствием предыдущего. Несмотря на все внутренние проблемы, империя могла бы существовать ещё неопределённо долго, однако эти ошибки неизбежно должны были привести страну к экономической и политической катастрофе.
В самом начале Первой мировой войны Николай II решил провести смелую реформу, которая была особенно близка его сердцу: запрещение продажи спиртных напитков. Сначала запрет был введен как обычная мера, сопровождающая мобилизацию; затем было объявлено, что запрет сохранится на все время войны; он был постепенно распространен не только на водку, но также на вино и пиво. Наконец, в начале сентября 1914 г. Государь заявил: «Я уже предрешил навсегда воспретить в России казенную продажу водки».
Надо сказать, что сухой закон нашёл одобрение в обществе, особенно поначалу. Даже те, кто готов был возражать царскому правительству по любому поводу, одобряли это решение. Газеты захлёбывались от восторга. Попытки думающих людей по-другому взглянуть на решение проблемы народного пьянства предавались анафеме. Любая критика объявлялась лоббированием интересов торговцев вином.
К сожалению, Государь не изволил обратить своё высочайшее внимание на то обстоятельство, что в мирное время доходы от государственной монополии составляли почти четверть бюджета России. С началом войны империя почти полностью лишилась доходов от таможни (более 10% бюджета), доходов от продажи товаров за границу, миллионы призывников перестали платить подати, железные дороги (дававшие 24% бюджета) в значительной мере переключились на обслуживание армии, и т.д. Таким образом, в военное время акцизы могли бы составить значительную часть бюджета страны.
Особый интерес вызывают свидетельства современников, утверждавших, что люди не стали меньше пить, просто вместо казны доходы стали получать самогонщики и спекулянты. Так что если бы государь "предрешил" в несколько раз увеличить акцизы на алкоголь, он смог бы одним росчерком пера значительно увеличить военный бюджет империи, не вызвав при этом особого недовольства своих подданных. Однако Николай II не искал лёгких путей, а делал то, что подсказывали ему сердце и совесть. Так поступать, несомненно, следует только в мирное время.
В октябре 1914 г. Коковцов, бывший министр финансов, беседовал с председателем Совета Министров Горемыкиным. Его свидетельство стоит привести целиком:
"Не вышло ничего и из другого моего совета -- приступить теперь же к резкому повышению всех существующих налогов и попытаться смягчить ослабление в доходах, вызванное огульным воспрещением продажи крепких напитков, путем восстановления этой продажи, хотя бы в ограниченном объеме и с большим повышением цены, так как кажущееся благополучие от прекращения такой продажи основано на простом укрывательстве донесений акцизного надзора, который доносит Министерству финансов, что тайное винокурение, сделавшееся просто явным, приняло ужасающие размеры, а министерство боится даже показывать эти донесения своему министру Барку, настолько он раздражается при всяком упоминании о них и приказывает только писать резкие выговоры тем из управляющих, которые настаивают на необходимости отказаться от кажущегося отрезвления. Невозмутимый Горемыкин сказал мне по этому поводу, что я напрасно предполагаю, что ему неизвестны донесения акцизного надзора, что он их отлично знает, так же, как и сведения в том же духе, сообщаемые многими губернаторами, но об этом нельзя говорить Государю, который верит в благодетельность меры запрещения продажи водки, а теперь не такое время, чтобы беспокоить его какими-либо спросами о том, что решено, да и в Думе еще не прошел "угар трезвости", как сказал он, и нужно ждать пока для всех станет очевидным то, что нельзя производить таких перемен росчерком пера. На замечание же мое, что нельзя одновременно вести войну и вычеркивать из казны четвертую часть доходного бюджета, Горемыкии заметил мне невозмутимо: "Ну что за беда, что у нас выбыло из кассы 800 миллионов дохода? Мы напечатаем лишних 800 миллионов бумажек, как будто не ясно всем и каждому, что мы должны вести войну на бумажки, что даже и недурно, так как их охотно берет народ."
Итак, правительство, остро нуждаясь в деньгах, решило просто их напечатать. Одновременно прекращался свободный размен бумажных денег на золото. Результатом стало обесценивание денег и рост цен. Поскольку зарплаты на оборонных предприятиях оставались замороженными, уровень жизни рабочих стремительно снижался. Какими бы патриотами они ни были, рано или поздно рабочим пришлось бы требовать повышения зарплаты. Они начали прибегать к стачкам и забастовкам, т.к. другие формы протеста на правительство не действовали. Сознавая, что рабочим всё-таки надо что-то кушать, правительство время от времени реагировало увеличением зарплаты, постепенно приучая трудящихся к мысли, что избежать голода в условиях инфляции можно лишь при помощи забастовок. К началу 1917 г. стачечное движение в России приобрело уже массовый характер. Можно предположить, что имея даже низкую, но стабильную зарплату, русские рабочие демонстрировали бы свойственное им терпение аж до самой победы.
Вскоре правительство обратило внимание на галопирующую инфляцию. Причины этого пагубного явления оставались загадкой для чиновников, которые обвиняли во всём торговцев и спекулянтов. А бороться со следствием их собственной экономической политики чиновники решили самыми примитивными полицейскими методами -- ни на что другое они были неспособны. Однако попытка сдержать инфляцию при помощи регулирования цен подобна попытке бороться с ожирением при помощи корсета: результаты обычно бывают плачевными, зачастую болезненными, а иногда и просто нелепыми.
Итак, правительство установило фиксированные цены на многие товары. Фактически, правительство предложило крестьянам продавать свои продукты за бесценок. Не нужно быть пророком, чтобы предугадать реакцию крестьян: они просто перестали везти свои продукты в города. Очень скоро правительсву предстояло убедиться в справедливости изречения античного историка Аммиана Марцеллина, который ещё в IV в. писал насчёт регулирования продовольственных цен: "Дело это такое, что если неудачно его повести, то в результате обычно бывает голод".
Уже к 1 октября 1915 г. три четверти городов испытали нужду в тех или иных продовольственных продуктах, а половина городов империи нуждалась конкретно в хлебе. Государству пришлось взять на себя обеспечение не только армии, но и гражданского населения ряда городов и, частично, губерний. Однако усилия правительства не увенчались успехом. По мере разрастания продовольственного кризиса, с весны 1916 в городах начинает вводится карточная система. В ноябре 1916 ситуация с заготовками была уже критической. Когда положение армии и населения ухудшилось до крайности, правительство решилось на чрезвычайные меры. 2 декабря 1916 г. была введена принудительная развёрстка продовольствия. Как и следовало ожидать, крестьяне сопротивлялись грабежу по мере своих возможностей. К тому времени многие просто снизили производство и/или увеличили потребление, не оставив видимых излишков.
Продовольственный вопрос обсуждался и в Государственной Думе. Вот выдержки из вспоминаний В.В.Шульгина:
"Там шел вопрос о хлебе. Я не помню хорошенько, в чем было дело, но помню, что сильно насиловали наши убеждения. Если не ошибаюсь, вопрос шел о «твердых ценах». Мы считали твердые цены источником расстройства Государства. Это вообще была киевская точка зрения. О том, как Киев боролся спокон веков с социалистическими замашками, будет когда-нибудь, надеюсь, отмечено."
И далее:
"Дело шло о ценах на хлеб. Все больше насчет того, что хлеб крестьяне не везут потому в достаточном количестве, что при «этом режиме» вообще ничего не может быть.
Я живо представлял себе своих волынских Бизюков и Сопрунцов, как они не повезут хлеб из-за того, что председатель Совета министров – князь Голицын, а не Милюков. Я понимал, что это чепуха. Заминка с хлебом происходила, по моему мнению, потому, что не повышали цену в то время, когда уже пришел срок ее повысить. Это я высказал.
Кто-то из господ левее кадетов не преминул мне возразить. Я не слушал его слов, потому что по его глазам я прекрасно видел, в чем дело. У этих высосанных злостью людей – «левее кадетов» – неистребимая ненависть, бессмысленная и жгучая, к помещикам. И так как от повышения цен на хлеб могли бы в некоторой мере выиграть и помещики (хотя подавляющее большинство хлеба – крестьянское), то эти озлобленные существа готовы были на что угодно, но только не на повышение цен. И мои возражения эти узенькие, конечно, рассматривали только как мнение «агрария». Впрочем, это общеизвестно.
Но меня поразил Шингарев. Он встал и с влажными от вдохновения глазами произнес великолепную речь. Нужен порыв, нужен подъем, подъем, который будет, когда сбудется мечта, когда наконец у власти появятся другие светлые люди, разумные, любящие свою родину и уважающие свободу великого народа, и что тогда в этот день хлеб неудержимыми реками потечет туда, куда ему следует. А иначе, т.е. «рублем», ничего не сделаешь.
Шингарев был очень хорош в этом своем «контррублевом» вдохновении, он был подкупающе мягок и увлекательно темпераментен.
По окончании его удивительной речи я сказал коротко:
– Я остаюсь при своем мнении. Надо назначить три рубля за пуд хлеба вместо двух пятидесяти.
Увы, прошло всего несколько дней, совершилась революция, и министр Шингарев первым делом назначил три рубля за пуд хлеба вместо двух пятидесяти. Ибо, несмотря на «сбывшуюся мечту», хлеб не двинулся."
Обратите внимание, что Шульгин пытается представить себе мотивацию отдельного крестьянина, в то время как его оппоненты витают в облаках. Чиновники пребывают в плену других иллюзий, но всё так же далеки от реальности. Не зная мотивации крестьян, чиновник неспособен предвидеть их реакции на различные правительственные меры. Реакция людей всегда неожиданна для чиновника, который лишь с большим опозданием может заметить негативные последствия своих действий. А поскольку причинно-следственная связь остаётся вне его понимания, то виновными он считает кого угодно, только не себя: спекулянтов, торговцев, крестьян, в крайнем случае каких-то таинственных масонов.
Кстати, с тех пор мало что изменилось. Современные мэйнстримные экономические теории жонглируют совершенно бессмысленными макропонятиями (ВВП, инфляция и т.п.), однако описать поведение отдельного игрока они не в состоянии. Как говорил в XIX в. апологет свободного рынка Фредерик Бастиа: "The plans differ; the planners are all alike".
Самое удивительное, что несмотря на двухлетнее надругательство над экономикой страны и здравым смыслом, в феврале 1917 г. хлеб в Петрограде был! Однако вследствие инфляции, расходы на выпечку хлеба превысили фиксированную продажную цену. Жадные пекари стали уклоняться от выпечки хлеба, чем и объясняется его дефицит -- при наличии зерна в хранилищах. А что же щедрые пекари -- истинные патриоты России? Надо полагать, они продолжали исполнять свой долг до тех пор, пока окончательно не разорились и не умерли с голоду. В любом случае, контроль цен неизбежно должен был в конце концов привести к дефициту хлеба. Рабочие, приученные правительством бастовать по каждому поводу, тут же разгромили хлебные магазины и устроили очередную демонстрацию -- не первую и не последнюю.
И тут я снова возвращаюсь к воспоминаниям Шульгина:
За несколько дней до революции "произошло совещание революционных организаций Петрограда, как рабочих, так и солдатских. Представители рабочих предложили организовать уличные демонстрации. Солдатские же представители ответили: «Для чего вы нас зовете? Если для революции, то мы выйдем на улицу, но если для манифестации, – то не выйдем. Потому что вы, рабочие, после уличных манифестаций можете вернуться к себе на фабрики, а мы, солдаты, не можем – нас будут расстреливать!»
Представители рабочих признали эти соображения правильными и заявили, что для революции они не готовы.
Они – революционеры – не были готовы, но она – революция – была готова."
Солдатам предстояло принять участие в весеннем наступлении, и только революция спасла их от отправки на фронт. Тем не менее, бунтовать они не планировали. А рабочие даже под угрозой голода вели себя благоразумно. Чтобы спровоцировать революцию, от правительства требовалась незаурядная дурь. И оно не подвело!
Вот как описывали беспорядки представители фирмы Рено в беседе с Морисом Палеологом:
" -- Вы знаете, господин посол, что мы никогда не имели повода быть недовольными нашими рабочими, потому что и они, с своей стороны, никогда не имели повода быть нами недовольными. Они и на этот раз отказались принять участие во всеобщей стачке. Сегодня днем, в то время, как работа шла полным ходом, толпа стачечников, пришедших с заводов Барановского, окружила нашу фабрику, крича: «Долой французов. Довольно воевать». Наши инженеры и директора хотели поговорить с пришедшими. Им ответили градом камней и револьверными выстрелами. Один инженер и три директора-француза были тяжело ранены. Подоспевшая в это время полиция скоро убедилась в своем бессилии. Тогда взвод жандармов кое-как пробрался через толпу и отправился за двумя пехотными полками, расквартированными в близлежащих казармах. Оба полка прибыли через несколько минут; но вместо того, чтоб выручать завод, они стали стрелять по полицейским.
-- По полицейским?
-- Да, господин посол. Вы можете придти посмотреть на стенах нашей фабрики следы залпов. Упало много городовых и жандармов. Затем произошла крупная свалка..."
Это произошло в октябре 1916 г. С тех пор всякий здравомыслящий человек имел основание сомневаться в лояльности войск. Посол пытается обратить внимание высших чиновников империи на это обстоятельство:
"Я отвожу в сторону председателя совета министров и рассказываю ему о том, что только что произошло у завода Рено. Он пытается доказать мне, что это -- эпизод, не имеющий значения...
-- Все же остается факт, -- говорю я, -- что войска стреляли по полицейским. А это важно, очень важно.
-- Да, это важно, но репрессия будет беспощадна."
Впоследствии Палеолог снова пытался говорить с премьер-министром на эту тему, однако безрезультатно:
"Мне не удается поколебать его оптимизма."
В тот несчастливый февральский день армия снова получила приказ применить оружие для прекращения беспорядков. И кто бы мог подумать, что результат окажется таким же, как и в прошлый раз? Солдаты, которые сами ещё недавно были рабочими или крестьянами, отказались стрелять в своих товарищей. После этого у солдат не осталось другого выбора, кроме как взбунтоваться, ведь иначе им грозил расстрел. Трёхсотлетнее правление династии Романовых закончилось совершенно неожиданно для всех, в т.ч. и для самих революционеров, которые первым делом ворвались в винные погреба и утолили наконец жажду.
А в это время американские политики, вдохновлённые потрясающими достижениями России на этом поприще, решили повторить эксперимент с сухим законом в США. Уже в августе 1917 г. Сенат одобрил проект соответствующей поправки к Конституции. Надругательство над американским народом продолжалось долгих тринадцать лет. Это привело к возникновению мафии и другим негативным последствиям. Причина была, несомненно, в том, что тринадцать -- несчастливое число.
С самых первых дней стала популярна теория заговора -- иностранные агенты и/или масоны якобы нарочно организовали дефицит хлеба, чтобы спровоцировать бунт. В подтрверждение этому приводились данные о больших запасах зерна в Петрограде. Однако Бритва Хэнлона категорически утрверждает, что миром правит не тайная ложа, а явная лажа. В этой статье я показываю, что к такому бесславному концу империю привела цепочка из нескольких решений, первое из которых было совершенно бестолковым, а каждое последующее было прямым следствием предыдущего. Несмотря на все внутренние проблемы, империя могла бы существовать ещё неопределённо долго, однако эти ошибки неизбежно должны были привести страну к экономической и политической катастрофе.
В самом начале Первой мировой войны Николай II решил провести смелую реформу, которая была особенно близка его сердцу: запрещение продажи спиртных напитков. Сначала запрет был введен как обычная мера, сопровождающая мобилизацию; затем было объявлено, что запрет сохранится на все время войны; он был постепенно распространен не только на водку, но также на вино и пиво. Наконец, в начале сентября 1914 г. Государь заявил: «Я уже предрешил навсегда воспретить в России казенную продажу водки».
Надо сказать, что сухой закон нашёл одобрение в обществе, особенно поначалу. Даже те, кто готов был возражать царскому правительству по любому поводу, одобряли это решение. Газеты захлёбывались от восторга. Попытки думающих людей по-другому взглянуть на решение проблемы народного пьянства предавались анафеме. Любая критика объявлялась лоббированием интересов торговцев вином.
К сожалению, Государь не изволил обратить своё высочайшее внимание на то обстоятельство, что в мирное время доходы от государственной монополии составляли почти четверть бюджета России. С началом войны империя почти полностью лишилась доходов от таможни (более 10% бюджета), доходов от продажи товаров за границу, миллионы призывников перестали платить подати, железные дороги (дававшие 24% бюджета) в значительной мере переключились на обслуживание армии, и т.д. Таким образом, в военное время акцизы могли бы составить значительную часть бюджета страны.
Особый интерес вызывают свидетельства современников, утверждавших, что люди не стали меньше пить, просто вместо казны доходы стали получать самогонщики и спекулянты. Так что если бы государь "предрешил" в несколько раз увеличить акцизы на алкоголь, он смог бы одним росчерком пера значительно увеличить военный бюджет империи, не вызвав при этом особого недовольства своих подданных. Однако Николай II не искал лёгких путей, а делал то, что подсказывали ему сердце и совесть. Так поступать, несомненно, следует только в мирное время.
В октябре 1914 г. Коковцов, бывший министр финансов, беседовал с председателем Совета Министров Горемыкиным. Его свидетельство стоит привести целиком:
"Не вышло ничего и из другого моего совета -- приступить теперь же к резкому повышению всех существующих налогов и попытаться смягчить ослабление в доходах, вызванное огульным воспрещением продажи крепких напитков, путем восстановления этой продажи, хотя бы в ограниченном объеме и с большим повышением цены, так как кажущееся благополучие от прекращения такой продажи основано на простом укрывательстве донесений акцизного надзора, который доносит Министерству финансов, что тайное винокурение, сделавшееся просто явным, приняло ужасающие размеры, а министерство боится даже показывать эти донесения своему министру Барку, настолько он раздражается при всяком упоминании о них и приказывает только писать резкие выговоры тем из управляющих, которые настаивают на необходимости отказаться от кажущегося отрезвления. Невозмутимый Горемыкин сказал мне по этому поводу, что я напрасно предполагаю, что ему неизвестны донесения акцизного надзора, что он их отлично знает, так же, как и сведения в том же духе, сообщаемые многими губернаторами, но об этом нельзя говорить Государю, который верит в благодетельность меры запрещения продажи водки, а теперь не такое время, чтобы беспокоить его какими-либо спросами о том, что решено, да и в Думе еще не прошел "угар трезвости", как сказал он, и нужно ждать пока для всех станет очевидным то, что нельзя производить таких перемен росчерком пера. На замечание же мое, что нельзя одновременно вести войну и вычеркивать из казны четвертую часть доходного бюджета, Горемыкии заметил мне невозмутимо: "Ну что за беда, что у нас выбыло из кассы 800 миллионов дохода? Мы напечатаем лишних 800 миллионов бумажек, как будто не ясно всем и каждому, что мы должны вести войну на бумажки, что даже и недурно, так как их охотно берет народ."
Итак, правительство, остро нуждаясь в деньгах, решило просто их напечатать. Одновременно прекращался свободный размен бумажных денег на золото. Результатом стало обесценивание денег и рост цен. Поскольку зарплаты на оборонных предприятиях оставались замороженными, уровень жизни рабочих стремительно снижался. Какими бы патриотами они ни были, рано или поздно рабочим пришлось бы требовать повышения зарплаты. Они начали прибегать к стачкам и забастовкам, т.к. другие формы протеста на правительство не действовали. Сознавая, что рабочим всё-таки надо что-то кушать, правительство время от времени реагировало увеличением зарплаты, постепенно приучая трудящихся к мысли, что избежать голода в условиях инфляции можно лишь при помощи забастовок. К началу 1917 г. стачечное движение в России приобрело уже массовый характер. Можно предположить, что имея даже низкую, но стабильную зарплату, русские рабочие демонстрировали бы свойственное им терпение аж до самой победы.
Вскоре правительство обратило внимание на галопирующую инфляцию. Причины этого пагубного явления оставались загадкой для чиновников, которые обвиняли во всём торговцев и спекулянтов. А бороться со следствием их собственной экономической политики чиновники решили самыми примитивными полицейскими методами -- ни на что другое они были неспособны. Однако попытка сдержать инфляцию при помощи регулирования цен подобна попытке бороться с ожирением при помощи корсета: результаты обычно бывают плачевными, зачастую болезненными, а иногда и просто нелепыми.
Итак, правительство установило фиксированные цены на многие товары. Фактически, правительство предложило крестьянам продавать свои продукты за бесценок. Не нужно быть пророком, чтобы предугадать реакцию крестьян: они просто перестали везти свои продукты в города. Очень скоро правительсву предстояло убедиться в справедливости изречения античного историка Аммиана Марцеллина, который ещё в IV в. писал насчёт регулирования продовольственных цен: "Дело это такое, что если неудачно его повести, то в результате обычно бывает голод".
Уже к 1 октября 1915 г. три четверти городов испытали нужду в тех или иных продовольственных продуктах, а половина городов империи нуждалась конкретно в хлебе. Государству пришлось взять на себя обеспечение не только армии, но и гражданского населения ряда городов и, частично, губерний. Однако усилия правительства не увенчались успехом. По мере разрастания продовольственного кризиса, с весны 1916 в городах начинает вводится карточная система. В ноябре 1916 ситуация с заготовками была уже критической. Когда положение армии и населения ухудшилось до крайности, правительство решилось на чрезвычайные меры. 2 декабря 1916 г. была введена принудительная развёрстка продовольствия. Как и следовало ожидать, крестьяне сопротивлялись грабежу по мере своих возможностей. К тому времени многие просто снизили производство и/или увеличили потребление, не оставив видимых излишков.
Продовольственный вопрос обсуждался и в Государственной Думе. Вот выдержки из вспоминаний В.В.Шульгина:
"Там шел вопрос о хлебе. Я не помню хорошенько, в чем было дело, но помню, что сильно насиловали наши убеждения. Если не ошибаюсь, вопрос шел о «твердых ценах». Мы считали твердые цены источником расстройства Государства. Это вообще была киевская точка зрения. О том, как Киев боролся спокон веков с социалистическими замашками, будет когда-нибудь, надеюсь, отмечено."
И далее:
"Дело шло о ценах на хлеб. Все больше насчет того, что хлеб крестьяне не везут потому в достаточном количестве, что при «этом режиме» вообще ничего не может быть.
Я живо представлял себе своих волынских Бизюков и Сопрунцов, как они не повезут хлеб из-за того, что председатель Совета министров – князь Голицын, а не Милюков. Я понимал, что это чепуха. Заминка с хлебом происходила, по моему мнению, потому, что не повышали цену в то время, когда уже пришел срок ее повысить. Это я высказал.
Кто-то из господ левее кадетов не преминул мне возразить. Я не слушал его слов, потому что по его глазам я прекрасно видел, в чем дело. У этих высосанных злостью людей – «левее кадетов» – неистребимая ненависть, бессмысленная и жгучая, к помещикам. И так как от повышения цен на хлеб могли бы в некоторой мере выиграть и помещики (хотя подавляющее большинство хлеба – крестьянское), то эти озлобленные существа готовы были на что угодно, но только не на повышение цен. И мои возражения эти узенькие, конечно, рассматривали только как мнение «агрария». Впрочем, это общеизвестно.
Но меня поразил Шингарев. Он встал и с влажными от вдохновения глазами произнес великолепную речь. Нужен порыв, нужен подъем, подъем, который будет, когда сбудется мечта, когда наконец у власти появятся другие светлые люди, разумные, любящие свою родину и уважающие свободу великого народа, и что тогда в этот день хлеб неудержимыми реками потечет туда, куда ему следует. А иначе, т.е. «рублем», ничего не сделаешь.
Шингарев был очень хорош в этом своем «контррублевом» вдохновении, он был подкупающе мягок и увлекательно темпераментен.
По окончании его удивительной речи я сказал коротко:
– Я остаюсь при своем мнении. Надо назначить три рубля за пуд хлеба вместо двух пятидесяти.
Увы, прошло всего несколько дней, совершилась революция, и министр Шингарев первым делом назначил три рубля за пуд хлеба вместо двух пятидесяти. Ибо, несмотря на «сбывшуюся мечту», хлеб не двинулся."
Обратите внимание, что Шульгин пытается представить себе мотивацию отдельного крестьянина, в то время как его оппоненты витают в облаках. Чиновники пребывают в плену других иллюзий, но всё так же далеки от реальности. Не зная мотивации крестьян, чиновник неспособен предвидеть их реакции на различные правительственные меры. Реакция людей всегда неожиданна для чиновника, который лишь с большим опозданием может заметить негативные последствия своих действий. А поскольку причинно-следственная связь остаётся вне его понимания, то виновными он считает кого угодно, только не себя: спекулянтов, торговцев, крестьян, в крайнем случае каких-то таинственных масонов.
Кстати, с тех пор мало что изменилось. Современные мэйнстримные экономические теории жонглируют совершенно бессмысленными макропонятиями (ВВП, инфляция и т.п.), однако описать поведение отдельного игрока они не в состоянии. Как говорил в XIX в. апологет свободного рынка Фредерик Бастиа: "The plans differ; the planners are all alike".
Самое удивительное, что несмотря на двухлетнее надругательство над экономикой страны и здравым смыслом, в феврале 1917 г. хлеб в Петрограде был! Однако вследствие инфляции, расходы на выпечку хлеба превысили фиксированную продажную цену. Жадные пекари стали уклоняться от выпечки хлеба, чем и объясняется его дефицит -- при наличии зерна в хранилищах. А что же щедрые пекари -- истинные патриоты России? Надо полагать, они продолжали исполнять свой долг до тех пор, пока окончательно не разорились и не умерли с голоду. В любом случае, контроль цен неизбежно должен был в конце концов привести к дефициту хлеба. Рабочие, приученные правительством бастовать по каждому поводу, тут же разгромили хлебные магазины и устроили очередную демонстрацию -- не первую и не последнюю.
И тут я снова возвращаюсь к воспоминаниям Шульгина:
За несколько дней до революции "произошло совещание революционных организаций Петрограда, как рабочих, так и солдатских. Представители рабочих предложили организовать уличные демонстрации. Солдатские же представители ответили: «Для чего вы нас зовете? Если для революции, то мы выйдем на улицу, но если для манифестации, – то не выйдем. Потому что вы, рабочие, после уличных манифестаций можете вернуться к себе на фабрики, а мы, солдаты, не можем – нас будут расстреливать!»
Представители рабочих признали эти соображения правильными и заявили, что для революции они не готовы.
Они – революционеры – не были готовы, но она – революция – была готова."
Солдатам предстояло принять участие в весеннем наступлении, и только революция спасла их от отправки на фронт. Тем не менее, бунтовать они не планировали. А рабочие даже под угрозой голода вели себя благоразумно. Чтобы спровоцировать революцию, от правительства требовалась незаурядная дурь. И оно не подвело!
Вот как описывали беспорядки представители фирмы Рено в беседе с Морисом Палеологом:
" -- Вы знаете, господин посол, что мы никогда не имели повода быть недовольными нашими рабочими, потому что и они, с своей стороны, никогда не имели повода быть нами недовольными. Они и на этот раз отказались принять участие во всеобщей стачке. Сегодня днем, в то время, как работа шла полным ходом, толпа стачечников, пришедших с заводов Барановского, окружила нашу фабрику, крича: «Долой французов. Довольно воевать». Наши инженеры и директора хотели поговорить с пришедшими. Им ответили градом камней и револьверными выстрелами. Один инженер и три директора-француза были тяжело ранены. Подоспевшая в это время полиция скоро убедилась в своем бессилии. Тогда взвод жандармов кое-как пробрался через толпу и отправился за двумя пехотными полками, расквартированными в близлежащих казармах. Оба полка прибыли через несколько минут; но вместо того, чтоб выручать завод, они стали стрелять по полицейским.
-- По полицейским?
-- Да, господин посол. Вы можете придти посмотреть на стенах нашей фабрики следы залпов. Упало много городовых и жандармов. Затем произошла крупная свалка..."
Это произошло в октябре 1916 г. С тех пор всякий здравомыслящий человек имел основание сомневаться в лояльности войск. Посол пытается обратить внимание высших чиновников империи на это обстоятельство:
"Я отвожу в сторону председателя совета министров и рассказываю ему о том, что только что произошло у завода Рено. Он пытается доказать мне, что это -- эпизод, не имеющий значения...
-- Все же остается факт, -- говорю я, -- что войска стреляли по полицейским. А это важно, очень важно.
-- Да, это важно, но репрессия будет беспощадна."
Впоследствии Палеолог снова пытался говорить с премьер-министром на эту тему, однако безрезультатно:
"Мне не удается поколебать его оптимизма."
В тот несчастливый февральский день армия снова получила приказ применить оружие для прекращения беспорядков. И кто бы мог подумать, что результат окажется таким же, как и в прошлый раз? Солдаты, которые сами ещё недавно были рабочими или крестьянами, отказались стрелять в своих товарищей. После этого у солдат не осталось другого выбора, кроме как взбунтоваться, ведь иначе им грозил расстрел. Трёхсотлетнее правление династии Романовых закончилось совершенно неожиданно для всех, в т.ч. и для самих революционеров, которые первым делом ворвались в винные погреба и утолили наконец жажду.
А в это время американские политики, вдохновлённые потрясающими достижениями России на этом поприще, решили повторить эксперимент с сухим законом в США. Уже в августе 1917 г. Сенат одобрил проект соответствующей поправки к Конституции. Надругательство над американским народом продолжалось долгих тринадцать лет. Это привело к возникновению мафии и другим негативным последствиям. Причина была, несомненно, в том, что тринадцать -- несчастливое число.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-08-04 04:12 pm (UTC)Вы там не путаете стоимость хлеба с его себестоимостью?
no subject
Date: 2013-08-04 08:04 pm (UTC)no subject
Date: 2013-08-13 06:02 pm (UTC)И твердые цены не работают там, где прокукарекать прокукарекали, а мер достаточно не продумали или не желают применять. Будь то Франция 1790-х, Россия 1916/1917 или РСФСР осени 1991.
Записку Дурново фальсификатом считать, мне кажется, невозможно. Да и не писал он там ничего такого, чего с 50+проц. вероятностью не должен был бы предсказывать каждый второй. Это уж такая судьба Росс. имп., что к 1914 в ее элите люди, способные сложить два и два и готовые обращаться с увещеваниями по этому поводу, числились единицами, так что Дурново вызывает изумление своей прозорливостью. На самом деле это общество и элита должны были вызывать изумление своим недоумием. "Был класс, да съездился", как писал тот же Шульгин, причем если искать времена, когда он был, а не съездился, то окажется, что это те, кого специально выдвигала и отбирала матушка Екатерина. С тех пор в России были выдающиеся правители, но уже министров нормальных искать надо было днем с огнем.
Что взять с людей, у которых упертый напыщенный дурак, способный только мошеннически интриговать и выцыганивать долю власти у ее обладателей, да и то глупо - Милюков - числится великим политиком и главой просвещенного либерализма? А просто хороший здравомысленный губернатор, способный складывать два и два, - Столыпин - оказывается незаменимым гением общероссийского масштаба? А финансист, считающий возможным погасить революцию городского плебса и разночинцев уступками либеральному общественному мнению - Витте - числится почти что гением, а не безумцем? А другой финансист, исключительно порядочный человек, честный и ответственный министр, принесший массу пользы, только вот при этом считает, что главная соцэкпроблема России на 1914 год - это недостаток сберегательных касс - лучший премьер после Столыпина с 1881 по 1917?
П.С. - я Вас добавил.
no subject
Date: 2013-08-13 09:12 pm (UTC)no subject
Date: 2013-08-18 02:33 pm (UTC)no subject
Date: 2013-08-19 10:08 pm (UTC)У меня тоже были по этой теме материалы. В частности я исследовал вопрос печати необеспеченных денег.
В 1905 у РИ уже был опыт подобного...но тогда размен на золото не был приостановлен, а ЦБ просто увеличил кол-во необеспеченных денег. Левые в частности Троцкий организовали компанию однако ЦБ удалось лишние деньги из обращения изъять, а по всем своим обязательствам расплатиться.
Вот моя заметка об этом: http://dwertys.livejournal.com/38578.html
Но в целом видимо урок не пошел на пользу и господа просто натурально остановили размен на золото уже в следующей войне. Какой то ушлый господин видимо предположил, что раз не получилось так, то получится по другому.
no subject
Date: 2013-08-19 10:11 pm (UTC)no subject
Date: 2013-08-20 12:08 am (UTC)Но вот если оказывается, что носитель этих четырех качеств оказывается уникален и незаменим для элиты, то его-то это никак не уменьшает, а вот для элиты является полным тестимониумом паупертатис.
Какие великие идеи принадлежат Столыпину? 1. По мере возможности следует исполнять закон. Лихорадочно созданное в 1905 г. выборное законодательство уважения в этом качестве не вызывает и полностью соблюдать его невозможно. 2. Если власть некоторые ее враги пытаются свергать оружием, террором и мятежом, то эти враги должны быть (если у власти есть на это силы) нейтрализованы, частично казнены; торговаться с ними не о чем, говорить - тоже. 3. Уступками можно только раззадорить революционного или сочувствующего революции противника. 4. Если у крестьян, как выясняется, нарастает малоземелье, то надо способствовать получению ими земли, не трогая законных прав собственников. 5. Не надо замахиваться на глобальное решение всего и сразу. Если удастся законной правительственной силой подавить революцию и анархию (а сил этих вполне достаточно для их подавления), а независимо от этого несколько разрядить аграрный вопрос - уже отлично.
Кажется, все?
Все эти идеи при вменяемости элиты должны были бы разделять каждые 8 из 10 сановников. Столыпин ли, Иванов, кто угодно.
А реально Столыпин с этими идеями оказался незаменим.
Это как если бы на полк нашелся один храбрый, умный и понимающий свое дело и доог офицер. Великое дело - быть храбрым, умным и понимающим свое дело и долг офицером, но что ж это за полк такой, если он на этот полк - один? Речь же идет не о каком-то Наполеоне или Суворове, выдвигающем новые тактические приемы или их комбинации. Просто об отвечающем своим обязанностям офицере.
no subject
Date: 2013-08-20 08:31 am (UTC)no subject
Date: 2013-08-21 12:58 pm (UTC)Но Столыпин действительно достаточно прогрессивен. Вы конечно не все перечислили. Например он еще считал, что нужно уровнять в правах евреев.
no subject
Date: 2013-08-21 01:18 pm (UTC)Идеи Столыпина по евр. вопросу рисуют его человеком здравого смысла и большой человечности, но политика в еврейском вопросе значения для выхода из кризиса не имела (поскольку та часть евр. элиты, что финансировала противников самодержавия, продолжала бы это, та часть евреев, что шла в революцию, шла бы в нее все равно, а какого-то повышения поддержки режима в евр. среде режим все равно не получил бы).
Стремление Ст. избегать всеми силами войны было, наоборот, спасительно, но далеко не было уникально.
no subject
Date: 2013-08-21 02:21 pm (UTC)no subject
Date: 2013-08-21 08:36 pm (UTC)Столыпин к тому времени был давно мертв, Витте - еще дольше в опале и не при минист. должности, Дурново важных постов не имел. Но не в том дело. К войне из высших иерархов легко относился только Сухомлинов. Но России, как и Антанте в целом, некуда было деваться. Австро-Венгрия решила (получив гарантии помощи Германии) как минимум завоевать Сербию. 27.07 она объявила Сербии войну, исходя из того, что варианта три: а) Антанта промолчит (см. ниже, что тогда было бы - Австро-Венгрия получила бы большой куш); б) будет европейская война, и Германия для Австро-венгрии ее выиграет - Австро-Венгрия получит еще больший куш; в) будет европейская война и Германия ее проиграет, тогда Австрия погибнет. Но, как было сказано одним сановником Австрии, лучше уж погибнуть сразу, чем гнить больным человеком Европы. Так что они решили "пан или пропал".
После нападения Австрии на Сербию у Антанты было два варианта: а) проглотить это и не дергаться вообще никак, кроме посылки нот протеста. Тогда Турция, Австрия, Германия и Болгария составили бы блок и полностью взяли бы Балканы; на их сторону мгновенно и прочно перешли бы Румыния, Греция и Италия, поскольку было бы наглядно продемонстрировано, что Антанта боится Германию и ее союзников и глотает их односторонние завоевания в самой Европе.
б) дать понять, что мирно этого не проглотят. Россия начала 30.07 общую мобилизацию - это могло рассматриваться и как оборонительная мера против возможной атаки Центральных держав, и как обозначение намерения объявить войну Австрии, если она будет завоевывать Сербию, а не будет улаживать свой конфликт с Сербией миром. Германия выдвинула ультиматум об отмене мобилизации под угрозой войны; Николай II хотел было ее отменить, но высшее командование категорически отказалось отменять. 31.07 Николай отправил Вильгельму телеграмму: "По техническим условиям невозможно приостановить наши военные приготовления, которые явились неизбежным последствием мобилизации Австрии. Мы далеки от того, чтобы желать войны. Пока будут длиться переговоры [России] с Австрией по сербскому вопросу, мои войска не предпримут никаких вызывающих действий. Даю тебе в этом мое слово". Здесь, таким образом, прямо обозначено, что если Австрия окончательно остановится на военном решении сербского конфликта и прервет переговоры с Росс. по этому поводу, то Россия может и объявить ей войну / начать против нее некие действия ("вызывающие"), хотя такого исхода очень не хочет.
На след. день истек срок герм. ультиматума об отмене Россией мобилизации, и Германия объявила 1 августа России войну. 6 августа войну России объявила и Австрия.
Деваться тут было некуда. Если бы Антанта проглотила молча завоевание Австро-Венгрией Сербии со всеми его последствиями, то ей пришлось бы в течение ближайших лет принять удар Центральных держав, только в намного худших для себя условиях, чем летом 1914.
Истинно так.Только где тут здравый смысл ?
Date: 2013-08-21 10:59 pm (UTC)Отмена стеснений немедленно давала затопление главных городских центров Великороссии местечковыми ордами, т.е. солдатами революции и низовыми агентами будущей инородческой тирании(что успешно повторяет сейчас путенщина на ином этническом материале)
А вот война с еврейством-от конфискации еврейских капиталов , газет и издательств, запрета на публичные профессии и всемерного ужесточения и подвижки далее и далее на запад черты оседлости до коллективных кар за революционную деятельность -действительно парализовала бы революцию.
no subject
Date: 2013-08-22 10:44 am (UTC)Германия ведь не просто так напала, но потому, что воспринимала Россию, как прямую угрозу. В 1905 г. условия для нападения были намного лучше, но не напала же. Более того, даже аннексировать Боснию в 1905 г. Авсрия могла бы без риска, но не стала. Так что политика России мне непонятна: зачем нужна была вражда с Германией? Вот они видят, что война Германии против Англии и Франции неизбежна. Это было видно давно. Почему было не сохранять нейтралитет? Что бы произошло в этом случае? Новое переформатирование альянсов, как это и произошло в 1905 г., когда военная мощь России перестала существовать. Италия никогда не стала бы воевать с Англией, т.к. это означало бы немедленную потерю не только колоний, но и возможно Сардинии с Сицилией. А вот на свою сторону Антанта могла привлечь не только Италию, но и Балканские страны, для этого следовало щедро посулить им шкуру неубитого медведя (Австрии и Туции). А если бы Антанту обуяла жадность и она бы этого не сделала, то сами виноваты, и нечего за них впрягаться. Балканская Лига готова была воевать на стороне Антанты в начале 1913 г., надо было просто поддержать их на Лондонской конференции.
Но даже если бы Германия победила (что неочевидно), это отнюдь не означало бы, что Германия тут же бросится в припадке бешенства на Россию или другие страны. Германия неоднократно предлагала России договор о нейтралитете, и она обычно соблюдала свои договоры, в отличие от России. Есть все основания полагать, что не имея угрозы с востока, Германия не стала бы затевать затяжную и тяжёлую войну с Россией, а удовлетворилась бы Африкой, например.
И политика Австрии -- это тоже следствие политики России на Балканах. Австрия воспринимала Сербию как угрозу исключительно из-за поддержки России в её агрессивной политике. Т.е. Россия сознательно проводила политику экспансии на Балканах, из-за этого даже выступила против освобождения болгар. А экспансия возможна была только при помощи войны -- это было всем понятно. И тут снова возвращаемся к вопросу: почему бы не оставить политику военной экспансии и не придерживаться нейтралитета? Ведь для этого уже были предпосылки: царь читал книгу Блиоха «Будущая война и ее экономические последствия» и был впечатлён; японская война полностью подтвердила выводы Блиоха; большинство чиновников были против войны; население тоже не особенно стремилось воевать, и т.д. Никто не хотел войны, но всё время шли по пути эскалации. Мне это непонятно.
no subject
Date: 2013-08-23 02:03 pm (UTC)Экспансии на Балканах за Россией не видно. В чем именно экспансия эта заключалась? Что Россия получала или пыталась получить с 1900 на Балканах?
Австрия вообще не воспринимала Сербию как реальную угрозу (та ей и не была). Она в 1914 исходила из того, что победа в войне даст монархии все козыри и неограниченный ресурс выживания, а при поражении =- ну что ж, лучше погибнуть, чем гнить.
"но потому, что воспринимала Россию, как прямую угрозу"
Как Россия, у которой и наступательных планов против Германии не было, кроме частных наступлений в поддержку Франции в случае европейской войны, могла восприниматься Германией как угроза?
Re: Истинно так.Только где тут здравый смысл ?
Date: 2013-08-23 02:13 pm (UTC)Возглавление революции - дело иное, но вот на него ограничительные правила никак не влияли и ослабить ни возглавление революции, ни степень участия евреев в этом возглавлении не могли.
Финансирование, скажем, кадетов евр. капиталом тоже никак не снижалось ограничит. правилами.
Здравый смысл Столыпина в том и выражался, что он хотел бороться против революции, а не за то, чтобы доля евреев в ее возглавлении была ниже (его никак не утешило бы, если бы ей командовали сплошь русские), и не за то, чтобы в составе готовых к революции низовых потенц. ее кадров, готовых пойти в рев. при первом сильном надломе власти, было меньше евреев (так как сами эти кадры от этого никуда не делись бы - их и без евреев хватало, и в февр. и окт. 1917 именно эти нееврейские низовые кадры и были главными в подавл. степени), а за то, чтобы надлома не произошло.
no subject
Date: 2013-08-23 04:00 pm (UTC)Экспансионистская политика заключалась в надежде захватить западный берег Проливов (как минимум восточнее линии Энос-Мидия), и особенно Константинополь. В связи с этим Россия выступала против объединения Болгарии с Восточной Румелией (вплоть до разрыва отношений), а после 1900 г. это выразилось в том, что Россия была против занятия Болгарией территории восточее линии Энос-Мидия, и категорически против занятия Константинополя.
Как Россия, у которой и наступательных планов против Германии не было, могла восприниматься Германией как угроза?
Германский генштаб не мог знать, есть ли у России наступательные планы.
Франция готовилась к реваншу, а Россия была с ней в союзе -- по-моему вполне логично воспринимать Россию таким же врагом, как и Францию.
При войне на _один_ западный фронт Германия снесла бы Францию в считанные месяцы.
Если бы Франция не надеялась на русский фронт, то и свои военные планы она бы соответсвуюшим образом подкорректировала. Больше внимания уделяла бы обороне, а не наступлению; а также добилась бы более тесного взаимодействия с Англией на случай войны (ценой уступок) -- одно это могло надолго отсрочить войну. Мне неочевидно, что за девять лет Франция не смогла бы подготовиться к обороне. Для наступления на укреплённые позиции необходимо многократное превосходство, которого у Германии против Англии и Франции не было.
Германия стала бы повелительницей Европы
Не только Европы, но и Африки. Ну и что? А вот Англия была владычицей морей (т.е. фактически всего мира), и что с того?
Без труда обратила бы Россию в Китай
Т.е. начала бы войну? Мне это не очевидно. Скорее всего, после войны с Францией у неё бы не было ни желания, ни финансовых возможностей, ни поддержки в парламенте и у населения. Кроме того, война показала бы необходимость значительного численного превосходства при наступлении на укреплённые позиции. Вильгельм был весьма тщеславным, но маньяком он не был. Германия не была таким уж кровожадным монстром, у неё были некие интересы и цели, но завоевать весь мир -- такой цели она не ставила. Да это было просто нереально. Она открыто декларировала колониальную экспансию, но старалась добиться дружбы с Россией (до 1906 г.), т.к. их интересы практически не пересекались. Договоры Германия обычно соблюдала (по крайней мере, мне неизвестны контрпримеры). Милитаризм Германии был сильно преувеличен впоследствии. Т.е. я его нисколько не отрицаю, но если сравнить Германскую Империю с Третим Рейхом, СССР, Японской Империей, Сербией, Болгарией, то сравнение окажется в пользу Германской Империи.
P.S. Я это всё написал не к тому, чтобы оправдать Германию, но я думаю, у России была возможность избежать войны при правильной политике.
P.P.S. Кстати, я не смог ничего найти насчёт международной реакции на аннексию Урянхайского края. Может вы посоветуете какие-то источники?
no subject
Date: 2013-08-23 05:30 pm (UTC)Мне следовало написать Революцию с заглавной
Date: 2013-08-23 09:40 pm (UTC)Совершенно верно, что русские одураченные простолюдины
широчайше использовались в революционных всплесках,
но постоянной армией Революции как процесса было еврейство.
Что до 1905 года, то для значительной части страны тогдашние события выглядели как открытая попытка еврейства захватить власть явочным путём, опираясь на вооружённые отряды-всевозможные "дружины самообороны", "боевые организации" etc.
Крестьянские бунты и поджоги сами по себе никакой революции не означали.
>Возглавление революции - дело иное, но вот на него >ограничительные правила никак не влияли и ослабить ни >возглавление революции, ни степень участия евреев в этом >возглавлении не могли.
Это как же ? Конфискации еврейских капиталов , газет и издательств, запреты на публичные профессии, высылка евреев за черту, невзирая на цензы, подвижки самой черты далее и далее на запад , коллективные кары за революционную деятельность, включая массовые ссылки и разорительные контрибуции за революционные акты-не влияли и не могли ослабить "ни возглавление революции, ни степень участия евреев в этом возглавлении" ?!
>Финансирование, скажем, кадетов евр. капиталом тоже никак не >снижалось ограничит. правилами.
А если б этот капитал был на 9/10 взят в казну ?
>Здравый смысл Столыпина в том и выражался, что он хотел >бороться против революции, а не за то, чтобы доля евреев в >ее возглавлении была ниже (его никак не утешило бы, если бы >ей командовали сплошь русские)
Революция в таком случае едва ли состоялась бы;
а если б и состоялась, не приняла бы настолько самопожирательного характера, с целенаправлкнным истреблением русских элит.
Это не чужих - китайцев на Амуре или киргизов в Семиречьи - изводить.
>за то, чтобы надлома не произошло.
Да конечно-вот только снятие ограничений с евреев этому надлому и поспособствовало.
no subject
Date: 2013-08-27 07:19 am (UTC)> превосходство, которого у Германии против Англии и Франции не было.
Вы путаете тактический и оперативно-стратегический уровни. 3-кратное (не много-, а именно примерно 3-кратное) превосходство необходимо на участке прорыва, а общее соотношение сил при этом может быть каким угодно.
В Первой мировой прорыв оперативного был затруднен, это да (по причине отсутствия механизации артиллерии, в основном), но это было неожиданностью - все стороны-то полагали, что современная война стремительна, что она начинается и заканчивается фактически одним массивным ударом. И действительно, позиционный кризис был "на волоске" - еще чуть-чуть, и война таки окончилась бы очень быстрым падением Франции.
Чтобы обезопаситься от Германии без России, у Франции не было возможностей. Промышленная мощь и население Германии были много выше даже без учета Австрии. Военная школа Германии также была сильнее, качество подготовки офицеров и солдат - выше, и изменить это было непросто.
Британия не могла поставить многочисленную и качественную армию - ее сухопутные силы всегда были на третьем месте, качество офицерского состава всегда было слабым, войска готовы только к колониальной войне. Слишком много сил отнимал флот - и отказаться от этого Британия не могла, т.к. только флот и давал ей гарантию безопасности и дальнейшего роста. При подготовке к Первой мировой в Британии проделали огромную работу, по возможности усиливая свою армию, но больше сделать было малореально. Иных более-менее сильных союзников для Франции не было вообще.
no subject
Date: 2013-08-27 10:21 am (UTC)Перед первой мировой были ещё несколько войн, на которых присутствовали военные наблюдатели, в т.ч. французские, которые вполне могли сделать правильные выводы. Более того, роль укреплённых районов хорошо понимали как французы, их строившие, так и немцы, которые вынуждены были ударить через Бельгию, несмотря на политический риск. Ориентируясь на оборону, французы были бы вынуждены больше инвестировать в УРы -- вдоль всей границы аж до моря, и возможно в несколько рядов.
Промышленная мощь и население Германии были много выше даже без учета Австрии
Насчёт промышленной мощи: Франция могла полностью рассчитывать на Англию, и частично на США. Тут Германия проигрывала. Не говоря уже про другие ресурсы: сырьё, сельзозпродукцию и т.п.
Насчёт населения: без учёта колоний -- в полтора раза. С учётом колоний и Англии разница становится недостаточной для лёгкой победы.
Насчёт Австрии: ее можно было нейтрализовать при помощи Италии и Балканской Лиги -- она просто не решилась бы отправить свою армию во Францию. У неё и без того мотивация была бы весьма низкая. Как тогда, так и сейчас в ретроспективе, было ясно как этого достигнуть: следовало щедро обещать им территории Австрии и Турции. Ключевое слово здесь: "щедро". У Антанты были козыри в рукаве, которые имели тогда колоссальное значение, в т.ч. Константинополь и Палестина.
Не надеясь на поддержку России, Франция вынуждена была бы эту щедрость проявить. А если нет -- так получается, что Россия воевала за то, чтобы Франции не пришлось случайно поделиться с Болгарией, например. Я считаю, что за это воевать не следовало.
no subject
Date: 2013-08-27 11:37 am (UTC)> наблюдатели, в т.ч. французские, которые вполне могли сделать правильные выводы.
Так они и сделали - и не слишком ошиблись: как я уже показал, немецкое наступление было в шаге от победы, а французы выдержали удар только за счет маневра (а не за счет фортификации).
> Более того, роль укреплённых районов хорошо понимали как французы, их
> строившие, так и немцы, которые вынуждены были ударить через Бельгию,
> несмотря на политический риск.
Да, немцы сочли, что это риск небольшой и вполне стоящий. Каким же образом это доказывает что-либо из Ваших утверждений или опровергает что-либо из моих?
> Ориентируясь на оборону, французы были бы вынуждены больше инвестировать
> в УРы -- вдоль всей границы аж до моря, и возможно в несколько рядов.
Так вопрос-то в том, увеличило ли бы это стойкость обороны - при том, что у немцев было огромное преимущество в тяжелой артиллерии (и в промышленности, способной выпускать тяжелую артиллерию).
Во Второй мировой немцы с легкостью прорвали участок линии Мажино даже после длительного марша по глуши.
Вообще, в военной истории есть такой известный парадокс: подготовленные укрепления как правило больше говорят о планах наступательных, чем об оборонительных (если речь идет о крупной стране). Потому что военным прекрасно известно: линия укреплений может лишь несколько задержать наступающего, но не может его остановить. Поэтому строить укрепления имеет смысл только с одной целью: для того, чтобы высвободить силы для наступления на другом участке (пока противник будет прорывать наши укрепления - мы должны успеть прорвать его укрепления).
Именно к этому и готовились обе стороны. Не потому что просчитались, а потому что шансы на такой прорыв делали войну осмысленной. Если бы они знали, что война сведется к многолетней мясорубке, то даже Германия на нее не пошла бы, вероятно. (Но еще раз повторю, что это не было ошибкой расчета - это была разумная ставка, которая не сработала благодаря некоторому везению.)
> Насчёт промышленной мощи: Франция могла полностью рассчитывать на Англию, и частично на США.
Как я уже говрил, военная промышленность Британии вынужденно концентрировалась на флоте - Британии не было никакого смысла ввязываться в войну на континенте, если ее флот будет из-за этого настолько ослаблен, что Империя просто развалится. "Извините, не так быстро".
На _военную_ промышленность США Франция расчитывать не могла - США проводили политику изоляционизма, и заранее готовиться к масштабной сухопутной войне не могли. Франция могла рассчитывать на контракты с некоторыми американскими фирмами, но до мобилизации это были крохи. Мощную подпитку США начинали оба раза только когда европейская война затягивалась - и именно потому, что она затягивалась. На начало же войны возможности американской промышленности в военных интересах были крайне невелики, и едва-едва обеспечивали подержание хотя бы минимальной боеспособности армии самих США (даже той мизерной армии, какая в мирное время в США была).
no subject
Date: 2013-08-27 11:40 am (UTC)> и Англии разница становится недостаточной для лёгкой победы.
Население колоний при таком расчете нужно "делить на 3" (условно говоря), потому что организация призыва и военной подготовки для этого населения крайне замедлена и затруднена в сравнении с мобилизацией метрополии. И, как я уже говорил, все расчитывали на короткую войну, для коей подтягивание войск из колоний было попросту вбухиванием средств в силы, которые и к развязке не поспеют.
Еще раз.
Поскольку ожидалось, что война решится единым колоссальным ударом всей мобилизованной мощь (который наснется через 1-2 недели после начала предварительной мобилизации, и завершится еще через несколько недель), то учитывать можно только то население, которое можно будет быстро мобилизовать и бросить на фронт. Для мобилизации и переброски из колоний, с их географической удаленность и слабой дорожной сетью, как считалось, просто не будет времени - и это помимо того, что подготовка этого населения к войне будет кратно дороже обходиться, чем подготовка населения метрополии, а ценность даже подготовленного личного состава будет в массе своей много ниже.
Население метрополий (несколько округляя в пользу Антанты) таково:
Германия - 65 млн.
Франция - 40 млн.
Один на один это для Франции безнадежно.
Следующая по доступности - население Австрии (50 млн), но она однозначно на стороне Германии.
Соединенное Королевство (50 млн) по мобилизационным возможностям едва уравновешивает Австрию, что усугубляется тем, что эти войска еще и сложнее будет развернть на континентальный фронт, так что за основным составом германского блока остается все равно большое превосходство.
> Насчёт Австрии: ее можно было нейтрализовать при помощи Италии и
> Балканской Лиги.
Полностью - нельзя, Австрия все равно остается сильнее и может при надобности выделить часть сил в помощь Германии против Франции.
Италия в наступлении гроша ломаного не стоит, и всем это было прекрасно известно.
> У неё и без того мотивация была бы весьма низкая.
У Австрии???!!
Да Вы что? Именно по инициативе Австрии, между прочим, и началась война.
> Как тогда, так и сейчас в ретроспективе, было ясно как этого достигнуть:
> следовало щедро обещать им территории Австрии и Турции.
С вовлечением Турции Балканская Лига не то что Австрию сковывать не способна - она и сама-то за себя с трудом постоит.
> У Антанты были козыри в рукаве, которые имели тогда колоссальное
> значение, в т.ч. Константинополь и Палестина.
> Не надеясь на поддержку России, Франция вынуждена была бы эту щедрость
> проявить.
???!!!
Простите, это каким же образом Франция могла кому-либо отдать Константинополь, и кому она могла отдать Палестину?
> А если нет -- так получается, что Россия воевала за то, чтобы Франции
> не пришлось случайно поделиться с Болгарией, например. Я считаю, что
> за это воевать не следовало.
Даже забыв о всех капитальных недоразумениях, кои Вы выше допустили - Россия вообще-то вступила в союз на уловиях щедрых условий кредитования, без коего сложно было бы поддерживать рост промышленности, модернизацию с/х и вообще поддержание приемлемого уровня жизни.
no subject
Date: 2013-08-27 12:35 pm (UTC)Правильно, немцы ударили туда, где не было сильных фортификаций.
Да, немцы сочли, что это риск небольшой и вполне стоящий. Каким же образом это доказывает что-либо из Ваших утверждений или опровергает что-либо из моих?
Немцы предпочли риск выступления Англии, задержки плана Шлиффена на несколько недель, удлинение коммуникаций, и т.д. -- ради того, чтобы обойти фортификации. Это доказывает, что немцы относились к фортификациям серьёзнее, чем вы.
Если бы они знали, что война сведется к многолетней мясорубке
Были те, кто знал. В Англии это Китченер, а в России -- это Е.И.В. Николай II, который читал книгу Блиоха «Будущая война и ее экономические последствия» и был настолько впечатлён, что стал ее распространять; японская война полностью подтвердила выводы Блиоха.
У Австрии???!! Да Вы что? Именно по инициативе Австрии, между прочим, и началась война.
Я говорил про мотивацию посылать войска на западный фронт. Австрия всегда преследовала исключительно свои интересы, а под конец попыталась даже кинуть немцев в беде (афера Сикста). Она исходила из того, что западный фронт -- это проблема немцев. В любом случае, Австрия в военном плане стоила примерно как Италия, которю вы ругаете.
С вовлечением Турции Балканская Лига не то что Австрию сковывать не способна - она и сама-то за себя с трудом постоит.
В то время так не думали. Вот что пишет Википедия: "27 января 1913 г. Великобритания, Германская империя, Австро-Венгрия, Франция, Российская империя и Италия подписали коллективное обращение к правительству Османской империи. В нём говорилось о недопустимости распространения военных действий на Малую Азию в связи с приближением болгар к Стамбулу."
Впрочем, Чаталджинскую укреплённую линию болгары так и не взяли, что ещё раз подтвердило важность фортификаций.
Простите, это каким же образом Франция могла кому-либо отдать Константинополь, и кому она могла отдать Палестину?
В нашей реальности Болгария выступила против Антанты в т.ч. из-за того, что Антанта не могла предложить болгарам Константинополь. Вообще, о мотивации болгар можно почитать в манифесте премьер-министра про вступление в войну. Всем было понятно, что победители в мировой войне будет делить Османскую империю, и Антанта вполне могла предложить болгарам больше, чем немцы.
Россия вообще-то вступила в союз на уловиях щедрых условий кредитования, без коего сложно было бы поддерживать рост промышленности, модернизацию с/х и вообще поддержание приемлемого уровня жизни
Вот я и говорю, что совершенно нелогично вступать в союз (и неизбежную многолетнюю войну войну) ради кредитов и поддержания уровня жизни. Война -- это прежде всего разруха и финансовая катастрофа. Это было уже понятно как царю, так и его чиновникам, и отражено во многих документах, например в известной записке Дурново в 1914 г.